О ситуации с врачами Копейска

АЛЕКСЕЙ БОГОЛЮБОВ
о медицине по-человечески

О ситуации с врачами Копейска


О ситуации с врачами Копейска

25 января портал «Взгляд Ру» опубликовал материал о том, что министр здравоохранения РФ Вероника Скворцова вызвала в Москву врачей из г. Копейска, которые не смогли вовремя диагностировать у ребенка опухоль мозга.

По найденным мной материалам, девочку несколько лет наблюдали и лечили в соответствии с диагнозом аутизм, а в последние три месяца появились симптомы патологии желудочно-кишечного тракта. Ребенка лечили от гастрита, пока не начали проявляться очевидные симптомы опухоли мозга.

Не ошибается тот, кто ничего не делает

Перефразируя классика, скажу, что все успешные случаи похожи друг на друга, а все так называемые врачебные ошибки – всегда уникальны. В данном случае произошла ошибка. Похоже, это ошибка не одного конкретного врача, а системная ошибка. Не сделали МРТ, потому что аппарат был неисправен. Боюсь, что эта трагедия – в значительной мере результат не вины врачей, а недостатка ресурсов или проблемы организации здравоохранения.

Копейские врачи оказались в тяжелой ситуации. При ретроспективном взгляде ситуация почти всегда выглядит четко и понятно. Но в текущей ситуации сориентироваться бывает не так просто.

Чем больше объем работы, тем выше вероятность ошибки, это же чистая статистика. Как бы горько и страшно ни звучало это в контексте гибели девочки, такие случаи – нередки в медицинской практике по всему миру, в том числе в самых благополучных странах. Этот случай – один из десятков тысяч медицинских ошибок, совершенных в мире в 2018 году.

Врачи, и не только в России, находятся в колоссальном напряжении – в связи с той ответственностью, которая на них лежит. Во многих странах существует институт коллегиальной поддержки для врачей в ситуациях подобного рода.

Могу поделиться историей, происшедшей в моем окружении. В нашей больнице работает анестезиолог, который участвует в качестве волонтера в организации по коллегиальной поддержке врачей. Он рассказал мне, как пришел к этому движению. Один из его знакомых, врач-анестезиолог не смог интубировать больного и больной умер. Врач тяжело эмоционально отреагировал на эту ситуацию, что естественно. Его поддержали коллеги. Человек поблагодарил всех за поддержку, а через какое-то время стало известно, что он застрелился. А представьте себе, как чувствует себя врачи города Копейска в условиях такого давления со стороны медицинской общественности. Наш профессиональный долг их поддержать, потому что если врач не гуманен к коллегам, то едва ли он может быть гуманен по отношению к больным.

«Преступление и наказание»

Если каждого врача, совершившего ошибку, сажать в тюрьму или даже просто лишать практики, в наших медицинских учреждениях кто останется? Только первогодки! И они будут делать ошибки – потому что иначе не бывает. А у них еще и не будет старших коллег, чтобы вовремя спросить совета. И с каждой ошибкой мы будем терять очередного врача. В то время как «за битого – двух небитых дают». Или, как писал Пушкин, наше все, «Опыт, сын ошибок трудных…».

Если действительно необходимы корректирующие, репрессивные меры по отношению к врачам, должны быть прописаны соответствующие процедуры. Эти процедуры должны подчиняться следующим принципам:

  1. Универсальность. Справедливая и одинаковая ответственность за нарушения одной степени тяжести для всех врачей, а не для кого-то одного.
  2. Баланс публичности и конфиденциальности. Необходимо проявлять непредвзятость и осторожность.
  3. Понимание системной или индивидуальной природы допущенного нарушения. Врач высокой квалификации может до некоторой степени нивелировать несовершенство системы. Но недопустимо списывать пороки системы на врача.
  4. Конструктивность. Целью предпринимаемых действий должно быть в первую очередь улучшение качества медицинской помощи и в последнюю – наказание врача. В описанной ситуации можно было бы улучшить состояние больницы, ее материально-техническое оснащение. А докторов отправить на курсы повышения квалификации.

Конструктивность

Для оценки частоты медицинских ошибок приведу пример. В 2007 году специалисты гистологического центра решили проверить сами себя. Они проанализировали более 8 тысяч патогистологических образцов и выявили 0,8% ошибок. Патогистология – это не клиническая медицинская сфера, в которой субъективных факторов меньше всего. В клинической практике ошибиться гораздо проще, ведь существуют еще жалобы больного, его внешний вид, какие-то признаки, уводящие в сторону от правильного диагноза. Если провести ретроспективно за определенный период исследование правильности диагностики и лечения в определенной клинике, думаю, что «процент ошибок» будет значительно больше, чем у специалистов-патогистологов.

Но как вы думаете, что сделали те медики, проверившие сами себя? Думаете, они задумались над тем, кто виноват и кого надо наказать? Думаете, они позвонили в Следственный Комитет или в ФБР? Нет, они ввели новый порядок, по которому гистологические материалы просматриваются дважды. Таким образом удалось на порядок снизить процент ошибок. Мне представляется такой подход значительно более конструктивным.

Люди, на которых держится все

Большая проблема нашей медицины, особенно в регионах, это чудовищное несоответствие уровня полномочий и ответственности врача. В распоряжении врачей глубинки слишком мало инструментов для качественной работы, при этом требования к ним предъявляются не менее строгие, чем в больших городах. А в больших городах у людей есть выбор, они могут обратиться в ту или другую больницу, пойти в коммерческую клинику. А в маленьком провинциальном городе врач городской или районной больницы – это тот, от кого все зависит. Но не тот, кто все может.

Подобные ситуации создают неблагоприятный, нервозный, недружественный для врачей информационный фон. Только подумайте, ведь людям, у которых на руках умерла девятилетняя девочка, к которым предъявляют иски родители и против которых возбудил дело областной Следственный Комитет, и так далеко не сладко.

Боюсь, что опасение уголовного преследования может привести врачей к желанию перестраховаться, что в свою очередь приведет к тому, что они будут назначать неоправданно много диагностических процедур. Это усилит нагрузку на систему без повышения качества помощи. Скажем, всем пациентам с рвотой и тошнотой будут назначать МРТ головного мозга. Будут гигантские очереди, и тому пациенту, которому это обследование жизненно необходимо, МРТ сделать просто не успеют.

Врачебные ошибки в России – это уголовные статьи, подчас реальным сроком. Это статьи о халатности и оказании небезопасных услуг. Но за всю свою практику и за время учебы, будь то в России или Америке, я не встречал врачей, которые ошибались по собственному выбору, то есть осознанно пренебрегали бы своими обязанностями или наносили пациенту заведомый вред. Ошибки совершаются людьми всех профессий, но врачами переживаются тяжелее всего. Ошибки наносят ущерб репутации врача, а репутация - это самое важное и дорогое, что есть у врача. А если с самого начала мотивация для совершения врачебной ошибки нулевая, как страх уголовного преследования может ее дополнительно понизить?

Если сохранение народа, увеличение продолжительности жизни и повышение качества жизни на самом деле является важнейшей стратегической задачей государственной политики, надо привлекать в медицину лучших и создавать для них самые благоприятные условия, как материальные, так и моральные.


Комментарии

Мария

14.02.2019 11:05:26

Доктор, совершенно согласна с Вами! Ничего хорошего от такой травли врачей точно не будет! А хуже как раз будет! Врачи будут думать не о том, как лечить больных, а о том, что над ними висит Дамоклов меч, что их могут посадить в тюрьму в любой момент, и ничего не докажешь! Родственников понять можно в их желании наказать виноватых, но под эту гребенку виноватыми окажутся все!


Оставить комментарий:

Ваше имя*
Текст комментария: *
Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA
Введите слово на картинке*